С одной стороны, обсуждаемый сегодня запрет использовать для агитации вымышленных, в том числе при помощи нейросетей, персонажей, и образов уже умерших людей – важный шаг, поскольку сейчас мы погрузились в мир генеративных ИИ-технологий. Очевидно, здесь открываются широкие возможности для манипуляций, в том числе электоральных, поэтому навести порядок в правовом поле, конечно, необходимо. С другой стороны – налицо очевидный вызов многолетним стратегиям ряда парламентских партий. Если смотреть на ситуацию прицельно, то сложнее будет тем, кто привык выстраивать свою агитацию вокруг эксплуатации «вечных сакральных символов». В первую очередь – КПРФ и ЛДПР.
Основной каркас агитации коммунистов даст трещину: как теперь быть с визуализацией их главных визитных карточек? Ленин, Сталин, Жуков, Буденный, Брежнев, экзотика в виде Че Гевары – яркие образы, которые были интегрированы в АПМ, а теперь еще и благодаря нейросетям «оживали» или стилизовались под современность (те же самые «сталинтинки» или Ленин в косухе с гитарой).
Теперь эту лазейку перекрывают. КПРФ придется делать ставку исключительно на живых кандидатов и текущую повестку, что для части их консервативного электората снизит уровень узнаваемости партии.
У ЛДПР главный актив партии – образ отца-основателя. Запрет на использование фото, видео, и, что крайне важно, цифрового аватара Жириновского потенциально лишает ЛДПР возможности использования «эффекта присутствия» лидера. А теперь этот якорь, эта несущая визуальная опора законодательно убирается.
Для остальных партий это изменение не столь критично, так как они строят агитацию вокруг действующих политиков и актуальной повестки. Но и тут есть нюансы. К примеру, в региональном контексте есть тренд на ИИ-ролики с оживающими памятниками и портретами известных земляков. У них обычно большой вирусный потенциал, они легко «разгоняются» в пабликах. Но теперь это уже, похоже, в прошлом, и партиям нужно будет искать новые формы для переупаковки идеологических смыслов.